Венгрия: драма 1956 года и современность

23 октября 1989 года в Будапеште была провозглашена Венгерская Республика. Дата была выбрана неслучайно. В этот день венгры отмечали 33-летнюю годовщину начала революции и освободительной борьбы 1956 года. По расчетам политической элиты, такое совпадение должно символизировать историческую преемственность современной Венгрии. Другими словами, сегодняшняя Венгерская Республика — это пусть и запоздавшее на 33 года, но всетаки осуществление того, чего не удалось достичь в 1956 году. Символичным стало и то, что республику провозгласил один из известных функционеров правившей в то время Венгерской социалистической рабочей партии (ВСРП) Матяш Сюрёш, а не представитель оппозиции. Для старой политической номенклатуры это был своего рода посыл обществу: она может и готова участвовать в мирной смене политического строя страны.

 


Несмотря на то, что в конце 1980-х — начале 1990-х годов в стране царила атмосфера напряженности, кое-кто ждал даже насилия и мести, венграм хватило мудрости не вспоминать взаимных обид и оскорблений. Как выразился один из венгерских публицистов, страна сэкономила на одной национальной трагедии. Возможно, именно память о жестокости и насилии осенних дней 1956 года заставила правящую ВСРП и оппозицию сесть за стол переговоров, чтобы искать и находить компромиссы Их результатом и стала так называемая «переговорная» или «конституционная» революция.

23 октября — День начала революции и освободительной борьбы 1956 года и провозглашения Венгерской Республики — национальный праздник современной Венгрии. Однако это день не только памяти, но и политического противостояния. Тема событий полувековой давности уже много лет является предметом политических спекуляций в Венгрии. Как сказал в одном из интервью известный венгерский писатель, участник тех событий Иван Шандор, «после смены политической системы революция 1956 года стала добычей различных политических сил, самоутверждения партий и властных амбиций».

Политики правоцентристской оппозиционной партии «Союз молодых демократов» («Фидес») считают себя «единственными» наследниками этой революции. В мае 2006 года они во второй раз* проиграли парламентские выборы социалистам, которых обычно именуют не иначе как «наследниками тех, кто подавил революцию». Для партии «Фидес» 1956 год предстает как некий идеал, точка отсчета на шкале венгерской национальной истории. Социалисты пытаются встать над схваткой и для этого опереться на наследие 50-летней давности. Премьер-министр Ференц Дюрчань подчеркивает, что в 1956 году венгры боролись за независимость и демократию, а нынешняя Венгрия — результат той борьбы. Для сегодняшней России венгерские события той поры очень далеки. Отдалилась от нас и сама Венгрия. Тем не менее опыт тех лет остается и частью нашей политической и интеллектуальной истории, и давно настала пора беспристрастно оценить эту драму. Что происходило в Венгрии в 1956 году? Революция или контрреволюция?

Национальное восстание или освободительная борьба? До сих пор на эти вопросы нет однозначных ответов. Вероятно, имело место все перечисленное. Была внутрипартийная оппозиция, сознававшая жизненную необходимость реформ, была реформистски настроенная интеллигенция, но был и звериный оскал стихийного бунта, насилие и жестокость, порожденные чувствами мести и желанием взять реванш. Были уверенные в помощи Запада слои общества, которые после освобождения Венгрии в 1945 году лишились своего экономического, социального и политического положения при прежнем режиме, ввергнувшем страну в войну на стороне Гитлера. Были «Голос Америки» и «Свободная Европа», вещавшие на венгерском языке и занимавшиеся откровенно подстрекательской пропагандой, в результате которой у многих в Венгрии сложилось впечатление, что им нужно только начать, а закончить помогут другие.

В 1956 году венгерская интеллигенция не собиралась совершать революцию, она даже не требовала установления демократии западного образца, но она решительно выступала против сталинской модели социализма. В качестве средства борьбы журналисты и писатели рассматривали исключительно реформы. При этом, как показывает огромный массив опубликованных в 1990-е годы архивных документов, никто не собирался отказываться от социалистических завоеваний, к ним лишь хотели добавить некоторые элементы западных прав и свобод. Интеллигенция больше не доверяла Венгерской партии трудящихся (ВПТ), по приказу которой было совершено столько преступлений.

Венгерская делегация прибыла в Москву в июне 1953 года, где подверглась серьезной критике со стороны советского руководства в лице Г. Маленкова и Л. Берии за волюнтаризм в сфере экономики, за проводившуюся в то время социальную и кадровую политику, которая грозила стране катастрофой. Членам делегации было предложено разделить государственную и партийную власти*, более активно выдвигать на руководящие партийные и государственные должности лиц венгерской национальности, а при проведении экономических преобразований учитывать национальные особенности страны.

Пленум Центрального Руководства ВПТ (ЦР ВПТ), состоявшийся 27—28 июня 1953 года, освободил М. Ракоши от обязанностей председателя Совета министров и назначил новым премьер-министром Имре Надя. Пленум упразднил пост генерального секретаря ВПТ и избрал М. Ракоши первым секретарем. В решениях пленума было зафиксировано, что страна оказалась на краю катастрофы в результате деятельности ее прежних лидеров — М. Ракоши, Э. Герё, М. Фаркаша и Й. Реваи. Герё осудили за перекосы в экономике в пользу чрезмерного развития отраслей тяжелой промышленности и упадок сельского хозяйства, а также снижение жизненного уровня населения; Фаркашу ставили в вину нарушения законности; Реваи — извращения в культурной политике.

Прежний экономический курс был признан ошибочным, задачи пятилетнего плана, принятого в 1951 году, — завышенными. В качестве приоритетной задачи новой программы было названо повышение уровня жизни трудящихся. В связи с этим предполагалось, во-первых, устранить перекосы в экономике, отказавшись от форсированной индустриализации страны и увеличив производство товаров народного потребления. Во-вторых, замедлить темпы кооперирования крестьянства при соблюдении принципа добровольности. Более того, всем желающим вернуться к единоличному хозяйствованию было разрешено выйти из кооперативов, обещана поддержка наиболее жизнеспособным индивидуальным крестьянским хозяйствам и мелкому товаропроизводителю2. Новый премьер-министр объявил о необходимости восстановить законность в сфере деятельности правоохранительных органов и органов безопасности, прекратить практику полицейских судебных процессов и создать верховную прокуратуру как гарант законности. Хотя правительству Надя история отпустила совсем короткий период времени для реализации намеченного, им были достигнуты довольно ощутимые для страны результаты. В результате мер, осуществленных на селе, выросла заинтересованность крестьян в своем труде, увеличились поставки товаров на городские рынки, улучшилось снабжение населения продуктами.

На 15—39 процентов снизились цены на промышленные товары, было развернуто жилищное строительство. Сооружение новых промышленных объектов было приостановлено. В 1954 году промышленное производство выросло лишь на 3,1 процента, а производство товаров широкого потребления подскочило на 13 процентов4. Начали расти реальные доходы населения. Однако самое главное — было положено начало процессу освобождения и реабилитации невинно осужденных во времена фальсифицированных процессов на рубеже 1940 — 1950-х годов. Из тюрьмы вышли член ВПТ Я. Кадар, лидеры социал-демократической партии, выступавшие после войны за сближение с компартией, Д. Марошан, А. Сакашич и др. Процесс реабилитации не носил публичного характера — этому противился Ракоши, но люди, которых считали врагами и преступниками, возвращались и становились живым укором не только тем, кто обвинял и выносил приговоры, но и тем, кто поверил последним.

Естественно, быстрого экономического возрождения достичь было невозможно. В ходе смены вектора развития страны возникали неизбежные объективные трудности. Однако наибольший вред принесло замаскированное, но жесткое сопротивление со стороны группировки Ракоши, не желавшей мириться с потерей полноты власти в стране. Внешне согласившись с необходимостью нового курса, Ракоши и его сторонники выбрали тактику блокирования и саботажа проводимых реформ. Кроме того, Ракоши не оставлял попыток дискредитировать самого Надя и проводимую им политику в глазах Москвы и тем самым перетянуть на свою сторону советское руководство. Однако в то время поддержки в Москве он не получил. Ведь «июньский курс» Надя не противоречил экономической политике, цели которой, озвученные председателем Совета Министров СССР Г. Маленковым в августе 1953 года, преследовали подъем сельского хозяйства и форсированное развитие легкой промышленности. Более того, в Москве заметили интриги и саботаж Ракоши, он подвергся критике за нежелание признать прежние ошибки и «возглавить» их преодоление.

С самого начала проведения реформ для Надя стало очевидным колоссальное сопротивление партийного руководства, с которым ему придется столкнуться при осуществлении «июньской программы». Но партийная этика не позволяла «выносить сор из избы». Первое, что попытался сделать новый премьер-министр в такой ситуации, это четко разделить функции партии и государства и уменьшить тем самым вмешательство руководства ВПТ в деятельность правительства, переподчинив его Государственному собранию. Венгерский парламент, в свою очередь, должен был получить большую самостоятельность и более широкие полномочия в законодательном управлении жизнью общества, в определении принципов и целевых установок деятельности правительства.

Другим направлением в борьбе за укрепление своего положения стали действия Надя по восстановлению политического плюрализма в Венгрии. Новому премьер-министру была необходима легитимная политическая структура, которая могла бы стать противовесом правящей ВПТ и политическим плацдармом для реформаторской деятельности. Однако в этом вопросе удалось добиться немногого — в октябре 1954 года состоялся Учредительный съезд Отечественного народного фронта (ОНФ). Предложения Надя о расширении самостоятельности местных советов, восстановлении многопартийной системы и коалиции, возрождении ОНФ с возможностью персонального членства в нем были восприняты руководством ВПТ как угроза монополии своей власти и подвергнуты критике. Не нашли поддержки эти инициативы и в Москве. В итоге, ОНФ представлял собой лишь общественную организацию, которая контролировалась ВПТ через работавших в нем членов партии. Тем не менее, получив право вносить в парламент и Президиум ВНР предложения по составу Совета министров, выступать с инициативой создания тех или иных законов, «фронт стал своего рода “заменителем” многопартийности»*. Как уже отмечалось выше, процесс реформирования в Венгрии начался с подачи из Москвы, да и указания по его проведению были получены там же.

Поэтому и продолжался он ровно столько, сколько нового курса придерживались в СССР. И то, что ранее не удавалось Ракоши, произошло само собой после отставки Маленкова в феврале 1955 года. 2—3 марта 1955 года прошло заседание ЦР ВПТ, на котором июньская программа 1953 года была признана в целом правильной. Открыто заявить об ошибочности принятых партией решений, да еще спустя всего два года после предыдущего крена, стало бы катастрофичным для авторитета ВПТ. Поэтому отмечалось лишь, что в ходе реализации июньской программы были совершены ошибки и перегибы правого уклона. Вину полностью переложили на премьер-министра. Надя обвинили в стремлении «затормозить строительство социализма, социалистическую индустриализацию, особенно развитие тяжелой промышленности, а на селе — кооперативное движение». Идеологическая критика премьер-министра свелась к обвинениям в распространении правооппортунистической практики, подрыве ведущей роли партии и противопоставлении партии государственным структурам и отчасти ОНФ. В этом члены ЦР усмотрели стремление подвергнуть ревизии марксистско-ленинское учение о диктатуре пролетариата.

На пленуме ЦР ВПТ, состоявшемся 14 апреля 1955 года, И. Надь был исключен из Политбюро и ЦР и смещен с поста премьер-министра Венгрии. Четыре дня спустя Государственное собрание освободило его и от должности председателя правительства. Вместо него этот пост занял Андраш Хегедюш, принадлежавший к кругу Ракоши и выполнявший ранее обязанности его личного секретаря.

Согласно тогдашним неписаным правилам выживания во власти, проигравший должен был «покаяться», публично признать, с одной стороны, свою неправоту и ошибочность взглядов, а с другой — мудрость партии и ее руководства. Так поступили Маленков, чуть позже так же поступит Молотов. Да и в прошлом самого Надя был подобный опыт. В 1948—1949 годах он выступал против политики ускоренной и поголовной кооперации венгерского крестьянства и уничтожения «кулака», считая, что ничего, кроме материального и морального вреда, такая политика не принесет. За это Надь был обвинен в «правом уклонизме» и выведен из Политбюро. Однако после соответствующего признания своих ошибок в 1951 году он был вновь восстановлен и даже стал министром заготовок. На сей раз Надь решил идти до конца по выбранному пути. После отставки он продолжал настаивать на правильности «июньского курса». За это 3 декабря 1955 года его исключили из партии. В БОРЬБЕ ЗА ВЛАСТЬ в арсенале первого секретаря ВПТ Ракоши было, несомненно, больше средств и возможностей, чем в распоряжении премьер-министра. До самой своей отставки Надь оставался в меньшинстве в партийном руководстве. Ни один член Центрального Руководства или Политбюро ВПТ открыто не выступил в поддержку опального премьера. Однако в обществе Надь был невероятно популярен. Первой, кто поддержал его в стремлении вывести страну те только из экономического, но духовного и нравственного кризиса, стала интеллигенция.

Противостояние реформаторов и их противников, нежелание возвращаться в совсем еще недавнее прошлое подстегнуло интеллигенцию к тому, чтобы определить свое место в этом противоборстве и открыто высказаться на страницах газет и литературных журналов о происходящем в стране. Незамаскированные действия Ракоши, имевшие целью взять реванш за сражение, проигранное летом 1953 года, подтолкнуло литераторов и журналистов к объединению против ракошистов. Впоследствии это стали называть «писательской оппозицией»*. Формулировки «за фракционную деятельность и правооппортунистический уклон», представленные обществу в качестве основания для снятия с должности премьер-министра, а затем и исключения из партии Надя, в 1955 году очень многих уже не могли ни удовлетворить, ни ввести в заблуждение. У линии Надя к этому времени было уже много сторонников, причем сторонников, которые могли артикулировать и защищать свою позицию. В результате он невольно стал центром притяжения для всех тех, кто не желал возвращения эпохи, когда политические соперники устранялись неполитическими средствами, непродуманная экономическая политика вела к обнищанию населения, а черное нужно было называть белым, если это оправдывало линию партии.

У венгерской интеллигенции к 1955 году не осталось уже никаких иллюзий по поводу того, кто виноват в переживаемом страной и народом экономическом и духовном кризисе и кто мешает выходу из него. Но интеллигенция не уловила тех изменений во внешнеполитической обстановке, которые сыграли решающую роль в смене курса сначала в СССР, а затем и в Венгрии. 23 октября 1954 года в Париже Великобритания, Франция и США подписали документы, в соответствии с которыми Западная Германия получила полный суверенитет и карт-бланш на вступление в НАТО. В ответ в СССР вновь был взят курс на приоритетное развитие тяжелой промышленности и ВПК. А очевидная нестабильность в Венгрии стала вызывать в Москве все возрастающее беспокойство и раздражение. В условиях обострившегося противостояния с Западом невозможно было позволить себе фрондирующую Венгрию. Позиции Надя были окончательно подорваны. В начале 1950-х годов Венгрия стояла на пороге перелома. Тогда у страны появилась возможность провести мирные социально-экономические реформы и построить социалистическую систему, основанную на общественном согласии и в соответствии с национальными условиями и особенностями. К сожалению, этот шанс был безвозвратно упущен.

<< Главная страница разделаДалее >>